@Mail.ru
Сверхъестественное - форум Supernatural.ru • Просмотр темы - С почтением к памяти
 

С почтением к памяти

Здесь публикуем переводы фанфиков зарубежных авторов.

Модератор: Лучница

Re: С почтением к памяти

Сообщение Riilika » 21 фев 2015, 19:14

Глава 22.

Он вообще-то не любит ловить рыбу.

Дин подается вперед и подпирает кулаком подбородок. Это занятие расслабляет, вынужден он признать, слегка подергивая леску. Хорошо хоть здесь такие виды: безмятежное прозрачное озеро, которое простирается, куда хватает взгляда, березы по сторонам причала, на краю которого он сидит, рассеянный неяркий свет, льющийся из-под облаков.

– Скучно, – печально думает он, – жутко скучно.

– Дин, – говорит кто-то у него за спиной, и он оборачивается.

– Кас! – радостно приветствует он ангела, и улыбается, глядя на него, – что ты здесь делаешь?

Дин замечает, что ангел выглядит усталым, и еще более встрепанным, чем обычно. – Я пришел к тебе, – отвечает Кас, и быстро идет по причалу.

Дин отодвигается, чтобы дать ему место и предлагает, покачивая ногой, – Присаживайся. Здесь сухо.

Долгая пауза. Ангел колеблется, а затем садится на предложенное место, его движения плавны и выверены. – Спасибо, – осторожно говорит он.

Дин ухмыляется ему, а потом чувствует, как дергается леска. – Черт! – восклицает он, – и тянет леску, но после короткой борьбы эффектно вытягивает пустой крючок. Дурацкие маленькие монстры, – ругается он вполголоса. – У тебя случайно нет с собой наживки?

Кастиель хмурится, но какое-то время шарит по своим карманам. Дин смотрит на него с веселым недоумением, он вообще-то, спрашивал не всерьез.

Кас – хороший парень, решает Дин.

– Боюсь, что нет, наконец говорит ангел извиняющимся тоном.

Дин вздыхает, – Да я все равно не знаю толком, что с ней делать. – Он, вообще, не умеет ловить рыбу. Он снова забрасывает леску в воду, потому что это хоть какое-то занятие.

Некоторое время они сидят бок о бок в молчании. Он все ждет, что Кастиель заговорит, но тот не торопится. Листья берез едва шелестят на ветру, волны тихо плещут о столбы причала, солнце едва пробивается из-за белых кучевых облаков.

Это здорово, когда вокруг так тихо, но ты – не один. Дин размышляет, не в этом ли вся прелесть рыбалки, потому что, если в этом, то он может полюбить рыбачить.

Внезапно ему приходит в голову странная мысль, и он мрачнеет.

– Странно, – говорит он, – ведь ты же не должен быть здесь?

Кас кивает, – Не должен. Это – сон.

Дин присвистывает, – Круто, чувак. – Это гораздо лучше, чем... да, уж... – Так я сейчас сплю?

– Да. Ты ... – странный поворот головы, – Удивительно, но здесь лишь часть твоего сознания.

Что бы это значило? Дин пожимает плечами, – Может быть, другая часть моего сознания спит?

– Нет, – хмуро начинает Кас, – Ты... – Он резко осекается. – Я понял.

Дин упорно смотрит вниз, на отражение подошв своих ботинок в воде.

Он кое-что узнал со времени их последнего разговора. И Дину не хочется говорить об этом. Да это, наверное, и не важно.

Может, ему стоило бы попытаться выудить какую-нибудь информацию, но, когда ты – никто, то тебе и знать-то особо ничего не хочется, по-крайней мере ничего из того, что не может помочь вернуть память. Может быть, стоило бы порасспрашивать Каса, или поругаться с ним, за то, что он кое о чем умалчивал, но есть вещи, которые не могут изменить и ангелы. Может, Дину и хотелось бы, чтобы ситуация стала легче для него, но он не видит, как это возможно. Ничто не может изменить того факта, кто он есть, и кем он не является.

К тому же сейчас Дин спит и видит сон. И он хочет, чтобы его сон был приятным.

Может, он просто трус.

– Я не сказал тебе спасибо.

– Ангел смотрит на него, – За что?

– Дин слегка поводит плечом, – Ну, знаешь... за то, что вернул меня.

Ангел отводит тяжелый взгляд, и выглядит почти несчастным. – Это был мой долг.

Дин сглатывает, потирает руку, – Я понимаю. Но все-таки...

Кастиель мог взять любого. Кого угодно. (Там были другие, такие как ты, так что не думай, что ты – особенный.)

Молчание. Затем, – Пожалуйста.

Снова молчание.

– Сколько времени тебе потребовалось на это? – рискует спросить Дин, глядя на Кастиеля. Взгляд ангела устремлен в пространство.

– Десятилетия. Века. Слишком долго, – тяжело отвечает он. – И за это я прошу простить меня.

– Это не твоя вина, – пожимает плечами Дин. – Хотя я и не помню, но ад – это ад. Ты сделал, что мог.

– Ангел быстро прикрывает синие глаза, а потом снова бросает на Дина абсолютно непроницаемый и невероятно честный взгляд, – Боюсь, я не заслуживаю твоего прощения, – с горечью говорит он, и на мгновение кажется, что он готов сказать что-то еще, но он молчит.

Дин обессилено отводит глаза, и начинает рассматривать свою бесполезную удочку. – Не повезло, – говорит он, ощущая, как против его воли в нем поднимается раздражение, – Ты же все-таки сделал это.

– Благодарю тебя, – говорит ангел, пристально глядя на него. – Ты – загадка.

– Дин хлопает глазами, – Я – что?

– Ты не имеешь веры, но веришь безусловно. Это – редкость.

Дин мрачнеет, потирает шрам. – Прости. Что тут скажешь? Я не очень-то религиозен.

Кастиель внимательно, почти удивленно рассматривает его. – Я не о том, – говорит он почти безразлично, как если бы изучал букашку под лупой. – Эта жизнь, – говорит он, – непривычна для тебя, поэтому ты с осторожностью воспринимаешь то малое, что тебе говорят. Для тебя все непонятно. И все же, в конце концов, ты принимаешь то, что тебе сказали, потому что не можешь поверить в злонамеренность говорящего. Это редкое качество. – Кастиель наклоняет голову набок и завершает, – Как я и сказал – загадка.
Дин, неловко поеживается, – Эй, это... это не правда. Ты говоришь так, как будто я какой-то слабак.
– Праведник, – поправляет его Кастиель, а затем уточняет, – возможно, праведное дитя – будет более точным определением. Боюсь, потеря памяти сделала тебя чуть наивным.
Дин смутно подозревает, что должен почувствовать себя оскорбленным, – Эй!
Ангел настаивает, полностью игнорируя его, – Это придется изменить. Вещи не всегда такие, какими выглядят, Дин. Ты должен видеть мир таким, каков он есть. Хочешь ты того, или нет, тебе придется это сделать. Это твой долг, потому что ты нужен нам.
Слова тают между ними в дуновении ветерка. Дин смотрит на ангела, не зная, что ответить.
Наконец, Кастиель вздыхает, легкая улыбка трогает его губы. – Однако, несмотря на все, я... я, должен признаться, рад, что все это произошло. Я рад, что извлек из ада именно тебя. Я рад тому, что ты – тот, кто ты есть. Я рад, что ты веришь в хорошее, несмотря на то, что у тебя так мало оснований для этого.
Дин морщит лоб, – Я тоже... Наверное? – внезапно ухмыляется он. – Постой, это что, у нас был разговор по душам? Это значит, мы теперь – друзья?
И в первый раз, с тех пор, как Дин встретился с ним, ангел смеется.
И это очень хороший смех.
– Думаю, да, – отвечает он, и его глаза сияют.
*******************

– Так что ты здесь делаешь? – спрашивает Дин, польщенный тем, что список его друзей расширился до трех человек, – ну ладно, до четырех, если считать ту девчонку-юриста в Цинцинатти. Ворчливый старик, серьезный маленький мальчик и (Господи-ты Боже-мой) ангел.
Да, можно точно сказать, что Дин не из тех, кто ищет друзей среди равных.
Кастиель слегка касается воды подошвами туфель, легкие круги разбегаются по водной глади. – Последние события на небесах были тревожными. У меня ... появились вопросы. Что – правильно, что – неправильно...– Он чуть откидывается назад и поворачивает лицо к солнцу, – Все не так просто, как я думал.
Дин смотрит на него, на его помятый плащ, на щетину на его щеках. – Если и есть что-то, чему я научился, так это то, что просто не бывает никогда, – вскользь замечает он. Через мгновение, он полу-утверждает – полу-спрашивает, – тебе, наверное, нельзя говорить об этом, а?
– Лучше не говорить, – соглашается Кастиель, – Это... больная тема.

Дин молчит пару минут, а потом мимоходом замечает, – Это все-таки не объясняет, почему ты здесь.
Ангел чуть улыбается, – С нашего последнего разговора прошло много времени. Я хотел убедиться, что у тебя все хорошо.
О, – говорит Дин, (потому что существуют и другие способы сказать: "Я хотел узнать, как у тебя дела", – не такие странные. Так, например, очень подходит фраза: "Я хотел узнать, как у тебя дела") – Тогда спасибо.

– К тому же, твой разум спокоен, – говорит Кас, явно не понимая, как абсурдно это звучит, ведь он говорит о разуме Дина, помимо всего прочего. – Думаю, этот сон – убежище. Впрочем, не обращай внимания.
Дин качает головой и пожимает плечами, – Если это то, о чем ты беспокоишься, чувак ..., – он размышляет, взвешивает, усмехается, поднимает бровь, – ...думаю, это только пока мои сны не становятся чересчур интересными, если ты понимаешь, о чем я.
Кастиель так наклоняет голову и хмурится, что становится ясно – он не понимает.
Дин вздыхает, – Не обращай внимания. – Не объяснять же ангелу, что такое эротические сны. – Приходи, когда хочешь, хорошо?
Кастиель выглядит странно... взволнованно. – Ты меня приглашаешь?
– Конечно, – Он снова забрасывает леску, хотя и опять понапрасну. – Я имею в виду, если тебе больше некуда пойти, и если ты этого хочешь, то почему бы и нет? – Он машет рукой на озеро. – Если речь идет о хорошем сне, я не жадный.
Ангел пристально смотрит на него, хмурясь все больше. – Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моих намерениях. Ты понятия не имеешь, на что я способен. У тебя нет причин считать меня достойным доверия.
Дин хлопает глазами, – А мне нужны такие причины?
Кастиель ровно смотрит на него и отвечает, – Людям они обычно требуются
Дин с беспокойством качает головой, – Но это же просто сон. Я ведь не приглашаю тебя на моем крылечке посидеть. Или на крылечке Бобби. Это же ничего? мы ведь просто приятели? – Он мрачнеет – Ведь так?
Синие глаза изучают его лицо. Дин спрашивает себя, что именно видит ангел? – может быть, у ангелов есть способность видеть то, что не видят люди?
– Тебе следует быть более осторожным, – наконец говорит Кастиель, выглядя чуть менее встревоженным, чем обычно. – ... Но я благодарен тебе.
Дин снова обращает взгляд к воде, рассеяно перебирая пальцами удилище, и желая уметь рыбачить. – Не за что. То есть, мы же друзья?
Кас слегка улыбается, – Да. – говорит он, – Мы – друзья.
Riilika
 
Сообщения: 42
Зарегистрирован: 09 янв 2015, 17:53

Re: С почтением к памяти

Google
 

Re: С почтением к памяти

Сообщение Riilika » 21 фев 2015, 19:14

************
Они сидят там еще какое-то время. Дин никогда не видел Каса таким расслабленным. Он даже не растворяется в воздухе, как обычно, а просто ведет себя так, как будто у него нет никаких других ангельских забот, как будто нет ничего, что требует его присутствия, ничего срочного. Как будто ему просто нравится здесь, и он хочет остаться, и так и делает.
Это самый мирный сон, какой Дин может припомнить. – В следующий раз хочу увидеть во сне динозавров, – решает он.

Кастиель поворачивает голову, – Они мне никогда особо не нравились. Он источали довольно неприятный запах.
– Ты видел динозавров? – изумляется Дин, а потом вспоминает, с кем говорит, – Ах, да.
– Я – ангел, – в миллионный раз замечает Кас.
– Прости мою забывчивость, – усмехается Дин, – Тогда, должно быть, было довольно скучно, а? Как бесконечный повтор Парка Юрского периода, только без орущих людей, и намного менее драматично.
– Нет, в этом отношении мир не сильно изменился, – говорит Кас, заставляя Дина моргнуть. Он наклоняется вперед, обеими руками вцепившись в край причала. – Но я, признаться был часто слишком занят, чтобы наблюдать его в деталях. Тогда были другие битвы, которые требовалось выиграть.
Битвы. – Ну да, Захария упоминал, что ты..., – он колеблется, – вроде как, солдат.
Это смешно, потому что Кас не делает ни одного движения, не происходит никакого видимого изменения, но Дин чувствует, как что-то в Касе замирает.
– Захария… – повторяет он, и в его голосе звучат странные нотки, – Ты встречался с ним?
Дин потирает затылок, – Э-э, да. Мы немного поговорили. (И это преуменьшение)
– Вижу, – говорит Кастиель через минуту, и прежде, чем Дину удается решить, стоит ли рассказывать об этом, меняет тему, – Да, я был воином.
Это звучит так круто в его устах.
– А сейчас? – спрашивает Дин.
Кастиель посылает ему непроницаемый взгляд, – Я сражаюсь, если нужно. Почти, как ты.
Он принужденно смеется, стараясь убрать странное напряжение, внезапно возникшее между ними. – Не знал, что могу назвать себя воином.
А кем ты хотел бы назвать себя? – спрашивает Кастиель. Он спрашивает это со странным жаром, который напоминает Дину то, с каким жаром спросил его Сэм, когда-то давно, когда Дин в первый раз встретил Бобби: "Как ты думаешь, чем ты занимался?" Но вопрос Кастиеля – труднее.
Кем он может назвать себя?
Дин Винчестер? Но это – не он. Охотник? Но это – чья-то чужая жизнь. Брат? Но он, вообще-то, не брат Сэму. И никогда не был.
Человек? Ну... честно говоря, он и в этом до конца не уверен.
И помимо этого еще множество вещей, о которых он предпочел бы не думать. – Я любовник, а не боец, – усмехается он, и задиристо добавляет, – Но я могу надирать задницы и так и эдак.
Кас смеется и выглядит странно удивленным. – Ты – необыкновенный человек, Дин Винчестер, – говорит ангел, а затем смех резко исчезает из его синих глаз. – Я буду тебя охранять.
Дин моргает, – Что? Зачем меня надо... – говорит он, но, разумеется, его друг уже исчез.
– Черт возьми, Кас, – чертыхается Дин и секунду спустя просыпается от AC/DC на будильнике Сэма.
*******************
На следующий день Дин и Сэм приходят в китайский ресторанчик рано утром, потому что, как неубедительно заявляет Сэм, ранняя пташка быстрее заткнет фонтан желаний.
Управляющий пытается им помешать, но они решительно отодвигают его, и входят в дверь, полностью игнорируя протесты бедняги. Хотя стоит отдать ему должное, он на редкость настойчивый ублюдок. Официант, которого они прихватили в качестве переводчика, кажется, захлебнулся непрерывным потоком китайских слов, извергающихся изо рта управляющего, и, вздыхая и глядя на них неодобрительно, оставил всякие попытки что либо перевести. – Сэр, – наконец Сэму удается влезть между словами, которые Дин не понимает, – Я не хочу применять к Вам 44/16, но если потребуется, я это сделаю.
На английском языке, или на любом другом, но если Сэму нужно внимание человека, он его добивается очень быстро. У управляющего и официанта расширяются глаза, и они оба притухают до невнятного бормотания, поспешно отступая назад и спасаясь бегством в направлении кухни.
Отлично, – говорит Дин, с признательностью, наблюдая, как они улепетывают, и понимая, что ему предстоит долгий путь прежде, чем он научится так виртуозно гнобить зарвавшихся зазнаек.
Но может быть, это и хорошо, – думает он. В конце концов в мире полно того, чего он пока не умеет.
– Осмотримся, – говорит Сэм, от быстрой улыбки в уголках его глаз собираются лучики морщин. У Дин возникает странное дежавю. – Не знаю, сколько у нас будет времени, так что давай работать быстро.
– Хорошо, – кивает он.
Они вместе таращатся на фонтан: Сэм хмурится, Дин потирает шестичасовую щетину на подбородке. (Он находит, что это интересное, такое взрослое ощущение.)
Дин открывает рот, закрывает его. Наклоняет голову. Проходит минута или две. Слишком много, для тех, кто собирался работать быстро.
– Ладно, я ничего не понимаю, – говорит он, наконец. – Это просто фонтан. Я не знаю, может, нам его слить, как ты думаешь?
Сэм вздрагивает, как если бы мысленно он был где-то совершенно в другом месте. – Да, хорошая идея, – говорит он, в его голосе все еще отчужденность.
Дин искоса бросает на него взгляд. Сэмовы бакенбарды стали слишком длинными, отстраненно отмечает он, и он снова обдумывает возможность сбрить их, пока парнишка спит. Молчание становится неловким. – О чем задумался? – спрашивает он.
– Хм, – отвечает Сэм, – просто размышлял... О разном.
Дин поднимает бровь, – О разном… я так и думал. Да ладно, Сэмми, в чем дело?
Сэм вздыхает, потом чуть улыбается Дину, выглядя странно растроганным. – ...Ничего. Ничего важного
– Угу, – Что ж, Дин все понял. Он толкает Сэма в бок, – Ну и? Что бы ты пожелал?"
Сэм дергается, а потом качает головой, – Нет, я не…
– Правда что ли? – Дин хочет знать. – Серьезно?
Сэм смотрит на фонтан, – В этом исполнении желаний всегда есть подвох, – говорит он.
Дин закатывает глаза, – Не будь таким занудой, Сэм. Давай, если у тебя есть одно желание, и ты можешь загадать все, что угодно, без подвоха, что бы пожелал Сэм Винчестер?
– Я... – Сэм колеблется. Сначала на его лице появляется это пугающее, холодное выражение, потом оно внезапно исчезает, и ужасно долгое мгновение он просто смотрит на Дина. Потом обращает свой взор к фонтану, и говорит улыбаясь, – Сэндвич, наверное, – но глаза его пусты, как будто он смотрит в никуда, – Я умираю с голоду.
– Поганое желание, – говорит Дин, и добавляет – Надо было еще чипсы взять. Сэм удивленно смеется.
Дин сохраняет беззаботное выражение, усмехаясь Сэму уголком рта, потому что это то, что должен делать Дин; это то, что Дин делает. Но не нужно быть гением, чтобы читать между строк: если бы он мог, Сэм попросил бы, чтобы к Дину вернулась память. Память настоящего Дина Винчестера. Память, которой никогда не было у него – у подделки.
Не имеет значение, что делает Дин. Этого всегда будет недостаточно.
Потому что, в конце концов, Сэм просто хочет, чтобы его брат вернулся.
Riilika
 
Сообщения: 42
Зарегистрирован: 09 янв 2015, 17:53

Re: С почтением к памяти

Сообщение Riilika » 23 фев 2015, 16:18

Глава 23.
– Тэдди! – орет он, барабаня в дверь. – Тэдди! Тэд! Как там тебя! Открывай!

Ничего. Чтоб тебя. Он прижимается ухом к двери, стараясь расслышать что-либо за биением своего сердца. Ему кажется, что он слышит какой-то шорох, может быть, тяжелые шаги, но, если только он не принимает желаемое за действительное, и кто-то все-таки идет к дверям, то этот кто-то идет слишком медленно.

Он в раздражении пинает деревянную дверь, и, как и следовало ожидать, это ничуть не помогает. – Тэдди, сволочь, открой! Пожалуйста!

– Что случилось? – спрашивает из-за спины знакомый голос.

Дин прыжком разворачивается, – Тодд? – спрашивает он, чувствуя, что его застали врасплох. – Что ты… – он осекается и трясет головой. Быть идиотом нет времени. – Неважно. Иди домой, ладно? Иди домой прямо сейчас, тебе не надо здесь быть…

Тодд хмурится, – Но почему…

Нет времени. Он заталкивает мальчика себе за спину, почти к самой двери. – Стараюсь дать время Сэму, – возбужденно отвечает он и смотрит вдоль улицы. Он не видит ее, но она должна быть здесь, она должна прийти за ним, иначе все было зря, а потому он не рассматривает такую возможность. – Стучи, хорошо? Скажи ему, мне нужна его…

Вспышка. Боль.

Он хлопает глазами, глядя в небо. Голова кружится.

Звон в его ушах постепенно слабеет, но тут над ним нависает тонкая и гибкая тень. – Когда я убью тебя, – обещает она, – никто не разлучит нас снова.

Давя стон, он сплевывает кровь на землю. Он очень надеется, что кровь – от прокушенного языка, а не, скажем, от разорвавшейся селезенки. Хотя, учитывая, что его левый бок горит, как в огне, вполне может быть от второго.

– Дин! – кричит кто-то, –Перестань! Оставь его в покое!

Черт. Это Тодд. Дин, не размышляя, сбивает эту суку, пожелавшую себе какую-то хрень, на землю, и они катятся по газону, подальше от ребенка. После слишком короткой схватки Дин обнаруживает, что чокнутая ведьма сидит у него на животе, ее длинные пальцы с отличным маникюром сжимают его пиджак, не давая ему пошевелиться.

Она удерживает его на траве; он лежит и не может подняться.

Это просто чушь какая-то.

– Слушай, – говорит он, – ты что, тоже пожелала себе суперсилу?

– Никто не разлучит нас, – шипит она, прежде чем мир снова тает в белой вспышке боли.

Это очень понятный ответ.

Гадская у него жизнь.

В этот раз он быстрее приходит в себя и старается разорвать ее хватку. К счастью, когда приходится сражаться с суперсилой, техника тоже что-то значит – он поворачивает бедра и сбрасывает ее с себя. – Ты не оригинальна, – говорит он, с трудом поднимаясь на ноги. Вытирает рот рукавом, – Девчонки всегда сходят с ума от желания получить кольцо на палец, а?

– Это любовь, – рычит она, хватает его за лацканы пиджака и швыряет об стенку дома, как будто он гребаный мальчик для битья.

Дыхание со свистом выходит из его груди.

– Отстань от него! – снова кричит Тодд. Дин поднимает глаза и успевает заметить, как маленький светловолосый мальчик отважно летит на его защиту.

О, нет! – Тодд, – орет он, и пытается сесть. – Черт, не надо… уйди от нее!

Крохотная ручка прикасается к его плечу. Он подпрыгивает… ну, точнее, вздрагивает, не в силах сдвинуться с места. Да плевать.

– Все в порядке, мистер, – судя по голосу, это – маленькая девочка, – Он – супергерой.

Он поворачивает голову, Господи, откуда взялись все эти чертовы детишки? – Кто ты?

– Одри, – говорит она, и треплет его по спине. На ней симпатичный розовый комбинезончик. – Мы пришли посмотреть, как поживает мой Тэдди.

На добрую пару секунд Дин полностью выбит из колеи, но затем что-то щелкает в его мозгах. – Одри, – повторяет он, – Правильно. Это же твой дом.

– Да.

Дин хватает ее за руку, стараясь быть деликатным. – У тебя есть ключи? – спрашивает он, глядя в ее большие, абсурдно спокойные глаза. – Одри, у тебя есть ключи?

– М-м… хм..

Отлично. С этим уже можно работать.

– Одри, послушай меня, очень внимательно послушай, хорошо? – говорит он, держа ее обеими руками за костлявые плечики. – Я прошу тебя пойти в дом и попросить твоего Тэдди выйти. Неважно, насколько он испуган, неважно, что его могут увидеть. Очень важно, чтобы он вышел из дома и помог мне и Тодду.

Она широко раскрывает глаза и кивает.

Он ослабляет хватку и заставляет себя говорить очень мягко, – А после этого, я прошу тебя остаться в доме, хорошо, зайка? Иди в свою комнату и спрячься, и чтобы ты не услышала, что бы ни случилось, оставайся в доме. Ты можешь это сделать ради меня?

Девочка опять кивает. Она такая маленькая, просто с ума сойти! И такая спокойная! – Могу, – говорит она, и держит свой малиновый брелок для ключей, так как будто это – доказательство.

Дин чуть улыбается. – Молодец, – и гладит ее по головке. – А теперь, иди.

Она снова кивает, – Не давай себя больше побить, – приказывает она ему, тряся пальцем у него под носом, затем поворачивается и бежит к дому, ключи звенят, волосы, стянутые в хвостик, подпрыгивают.

Дин смотрит вслед. Что за девчушка! Какая, черт возьми, крутая девчушка!

Сэм оборжался бы, будь он здесь.

Да… Сэм… Охота…

Ему нужно сфокусироваться.

Дин с трудом поднимается, хромает через газон, и бредет вдоль фасада дома, как побитый сторожевой пес. Он ни за что не позволит Чокнутой пройти мимо него в дом, он не знает, на что конкретно сейчас у него хватит сил, но девочку он спасет. До тех пор, пока она делает то, что он ей сказал, она – в безопасности. Возможно. В данную минуту.

Блин. Она совсем одна там. Где, черт побери, взрослые в этом городе? Где ее родители?

Он спрашивает себя, может, причиной отсутствия взрослых было чье-то желание? Он надеется, что это именно так. Надеется, что Сэм и Уэс делают сейчас все для того, чтобы это исправить.

Он готов кулаки держать за успех. На этой охоте им повезло уже несколько раз: Руби заставила Тони поверить им, потом они нашли Тодда, столкнулись в ресторане с той парочкой и выяснили, что женщина держит своего жениха в его собственном доме, как заложника. Все это произошло за очень короткий промежуток времени, и между разработкой плана и непосредственным извлечением Уэса из дома, ставшего тюрьмой, у них не было времени хорошенько изучить эту долбанную волшебную монету, ставшую причиной всего здесь произошедшего.

Они, по сути, действуют вслепую, рассчитывая на семилетнего ребенка, на то, что Уэс – Избранный и сможет забрать монету из фонтана, на то, что его чокнутая невеста жутко зла на Дина, и, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы все повернуть вспять.

Так что это не сильно отличается от любого другого их расследования; работать вслепую для Винчестеров не впервой. Но ешкин кот, это начинает его доставать. Он хочет, чтобы охота хотя бы раз была ясной и простой. Поменьше этических проблем, побольше выстрелов и огня.

Хотя бы один раз.

Он моргает, понимая, что он, вроде как, отвлекся. Господи, его нога болит просто зверски. Если он продолжит тут стоять, как придурок, то просто упадет.

Это не совсем то, чего ему хочется.

Он смотрит на то, что делается во дворе. Тодд –быстрый и умный мальчик. Он нарезает круги по двору с звезданутой чирлидершей на хвосте. Она выше его, и руки у нее длиннее, не говоря о той же суперсиле, что и у Тодда. Ему пока везет, но везение никогда не длится вечно, и Дин абсолютно не хочет выяснять, приводит ли суперсила к непобедимости.

Черт. Если она сделает Тодду больно, он ее пристрелит.
Он не может этого допустить. Надо изменить план.

Дин, плетется вперед, волоча правую ногу. Это должна была быть его охота. Его схватка. А вместо этого на линию огня вышли дошкольники, делая за него его долбанную работу.

Ни за что. Ни за какой хрен.

Надо это заканчивать.

Он всего в нескольких ярдах, когда Тодд обо что-то спотыкается и плашмя валится в высокую нестриженную траву. Хоуп, не сбиваясь с шага, падает на него сверху, но Дин не позволяет ей ничего сделать, хватая ее за горло, и ткнув ей в голову дулом вальтера.

И тем самым давая Тодду возможность выбраться из-под нее и сделать ноги. Ну, по крайней мере, Дин на это надеется, потому что вскоре мир переворачивается, и он обнаруживает, что, смотрит в небо.

Слышен пронзительный вопль, и звук удара.

Шаги. Они приближаются. Дин пытается перевернуться, но внезапно его вздергивают наверх, ему нечем дышать, он хватает воздух ртом, как рыба, вытащенная из воды.

– Я люблю его, – говорит Хоуп, подозрительно спокойно. Он скребет пальцами ее руку, которой она держит его за горло. Она держит его за горло на весу одной рукой. Это просто безумие. – И я по горло сыта тобой.

Она медленно сжимает его горло.

Только попробуй, сука, – думает он остатками сознания, и вдавливает дуло пистолета в ее живот.

Она поднимает идеальные брови. Рука слегка расслабляется, может быть, от удивления. Дин внезапно может вдохнуть на пару молекул воздуха больше.

Она не выглядит испуганной. Дин понимает, что она зашла слишком далеко, чтобы бояться. Черт ее знает, какой она была до всего этого бардака – заклинание полностью изменило ее. Она ничего не могла с этим поделать.

Так же, как и тот пацан-невидимка, так же, как и плющевый мишка Тэдди. Они все ничего не могли с этим поделать.

Дин понимает, что наступил момент истины. Он понимает, что игры кончились. Ты, болван, не можешь ожидать, что каждая охота пройдет без потерь, так что пересиль себя, перестань быть долбанным нытиком; у тебя темнеет в глазах, твое время на исходе, а тут на кону детские жизни; Господи, на кону жизни Тодда и Одри. Дин просто обязан всадить ей пулю в живот.

Его руки трясутся, и не от недостатка воздуха.

Он никогда еще никого не убивал.

По настоящему.

Он слышит, как кто-то скулит. Должно быть, это Тодд. Больше некому.

Господи, ты Боже, он должен это сделать.

Должен.

Рукоятка Вальтера теплая. Палец Дина на спусковом крючке. Она не неуязвимая. От пули она умрет. Она все еще человек. Ее все еще можно убить. Он может убить ее.

Они глядят друг на друга. Весь его мир сузился до размера ее, пустых от магии глаз, затененных черными ресницами.

Он может убить ее.

Но внезапно хватка исчезает, и Дин валится на землю, хватая воздух.

Теряя время.

Он медленно переводит взгляд на что-то большое и темное, загородившее ему солнце.

– Я так и знал, – вздыхает медведь, – Мир – ужасен.

********************

– Чтоб тебя, медведь, – говорит Дин через минуту, потирая шею (завтра она будет выглядеть не то, чтобы очень), – ты чуть не опоздал, раззвиздяй.

– Одри пришлось соорудить для меня защиту от солнца, – говорит мишка, и это звучит так неописуемо глупо, что Дину на мгновение кажется, что он плохо слышит, но потом он видит неровный моток белой ткани на черной морде, и это совсем не кажется смешным.

– Да ты издеваешься, – с болезненным отвращением говорит он, и ожившая плюшевая игрушка помогает ему подняться на ноги. В голове его звенит, ноги подкашиваются, он едва не падает, удержавшись лишь в последний момент. Запах бальзама от солнца смешивается с запахом крови, текущей у него из носа, и это – отвратительное сочетание. – Поверить не могу.

– Извини.

Дин отпихивает медведя и старается не проблеваться. – Иди в дом, пока кто-нибудь тебя не увидел, идиот. И, я не знаю, спрячь ее в кусты, что ли. – Все равно, куда, лишь бы подальше от детей. В данный момент ему некогда о ней беспокоиться.

Мишка пожимает нейлоновыми плечами, зашитыми простыми нитками, и поворачивается к лежащей без сознания женщине, – Хорошо.

Дин смотрит, как медведь уносит женщину, а затем совесть заставляет его сказать, – Знаешь, спасибо тебе. – Медведь поворачивается и смотрит на него. – Правда. Я твой должник.

Плющевый мишка не умеет улыбаться, но он кивает Дину так, что это почти заменяет улыбку.

**********************

– Эй…

Бледные веки поднимаются.

Дин улыбается, – Проснись и пой, супергерой.

Малыш щурится на него, – Что случилось?

Дин ухмыляется, – Ты, черт возьми, всех спас, вот что. И уж точно ты спас мою жалкую шкуру.

Тодд медленно садится, потирая затылок. Он слегка, но гордо улыбается.

Ты как? – спрашивает Дин, изучая бледное личико на предмет малейших проявлений боли. – В обычных условиях я бы отправил твою героическую задницу в больницу, но у тебя нет ни одного синяка, и… ну, чем меньше будет вопросов обо всем этом, тем лучше.

– У меня ничего не болит, – говорит ребенок и крутит пальчиками.

– Ты уверен? Не надо геройствовать со мной, малыш. Очень важно, чтобы ты был честным в этом вопросе. твоя мама убьет меня, если с тобой что-нибудь случится. Ха, да я сам себя убью, если с тобой что-нибудь случится.

– Я в порядке, – говорит Тодд, – клянусь!

Дин, прищурясь, осматривает Тодда от макушки до пяток, – Дай голову посмотрю.

Тодд закатывает глаза, делает кислую мину, но опускает голову для осмотра. Дин полагает, что раз малыш может это сделать без боли и потери равновесия, то, скорее всего, все действительно в порядке, но все равно проверяет… во избежание.

И, да, с ребенком все хорошо, голова у него цела, и он серьезен, как всегда, и на нем ни царапины.

И это очень странно, потому что невеста Уэса валяется без сознания, благодаря сильным лапам одного плюшевого мишки. Эта волшебная монета действует по правилам, которые непонятны Дину.

Впрочем, он не собирается смотреть в зубы дареному коню. Это еще одно очко в пользу хороших парней.

Он в последний раз осматривает Тодда и вздыхает, – Знаешь, меня от тебя чуть инфаркт не хватил.

Тодд отталкивает его и встает с проворством дошкольника, отряхивая траву со штанов. – Ну и что? Ты же старый.

– Дин не находит, что на это сказать. – Заткнись.

Малыш ухмыляется ему, а через секунду всхлипывает, – Все закончилось?

– Хороший вопрос, – отвечает Дин, и достает телефон. – Давай спросим.

***************

Сэм отвечает после второго гудка задыхающимся голосом, – Эй, я только что собирался позвонить тебе. Все почти готово.

– А за чем дело стало? Ты не можешь вообразить, через что мне пришлось пройти.

– Ага, ну, поверь уж, здесь тоже было не сладко.

Дин смотрит на Тодда. – Как так вышло, что это не оказалось для тебя простым как дважды два? Ведь это за мной охотилась чокнутая любовь Уэса, и она, к слову, пожелала себе суперсилы, пока мы не видели, поэтому, если ты решил посмеяться, подумай, еще раз.

– А мне пришлось иметь дело с гребанной мини-грозой, бегать за пацаном-невидимкой, и от гребанного буйного пони, так что, я думаю, ты должен быть поснисходительнее ко мне.

Блин, чувак, – говорит Дин, – снова этот пони?

– Да, – Сэм прочищает горло, и с готовностью меняет тему. – Мы уже пришли. Сейчас Уэс заберет монету из фонтана и мы заберем тебя. Ты, кстати, где?
Riilika
 
Сообщения: 42
Зарегистрирован: 09 янв 2015, 17:53

Re: С почтением к памяти

Сообщение Riilika » 23 фев 2015, 16:19

– Возле дома плюшевого мишки.

Звук удара.

– Дом плюшевого мишки.

– Ничего не говори, Сэм.

– Это сложно.

– Ага, ага. Потом расскажу. Увидимся. – говорит Дин и вешает трубку. Тодд вопросительно смотрит на него.

– Ну и? Это подействовало?

Дин с минуту созерцает его, а потому тыкает пальцем ему в плечо.

Тодд хмурится.

Дин тыкает снова.

– Эй, отвали! – говорит Тодд, отшатываясь.

Дин игнорирует его слова.

– Перестань! – Тодд хватает его за руку.

Дин поднимает бровь. Затем, мгновение спустя, выдыхает с облегчением.

Ему не больно.

Тодд смотрит на свою ладошку.

– Парень, – улыбаясь говорит Дин, – все стало нормальным!

***************

Одри в полном порядке, она даже не потрясена. Ее плюшевый мишка снова стал обычной игрушкой.

Дин старается не думать об этом…

*********************

Они подвозят детей к дому Тодда, хотя там идти всего-то пару улиц. Это самое меньшее, что они могут сделать, потому что у Дина нет для них в заначке медалей «Самый полезный гражданский».

Они до сих пор не поняли, как именно прекратится исполнение желаний – то ли последствия исчезнут, то ли все будет так, как будто ничего никогда не случалось – но Дин точно знает, что родители Одри скоро приедут, поэтому он не слишком беспокоится. Она, однако, не может оставаться одна в доме, потому что кто знает, как долго ее родители будут добираться до дома с Бали, поэтому ей придется побыть у Тодда, или снова пойти к соседям.

Она тоже это понимает, и даже не выглядит расстроенной, кивая ему со свей серьезностью, и прижимая к груди своего плющевого мишку нормального размера.

Дин долго смотрит на игрушку…

– Эй, еще кое-что, – говорит он детям прежде, чем уйти – Вот, возьмите.

Дети смотрят на него. Тодд нерешительно тянется за визиткой, переворачивает ее, и читает про себя, шевеля губами.

Дин присаживается перед ним на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. – Если случится что-нибудь странное, звони мне или Сэму по этому номеру, ладно? – говорит он и переводит взгляд на Одри, – Ты тоже, принцесса. Если мы вам понадобимся, мы приедем. Вы, ребята, официально приняты в клуб.

Девочка улыбается.

Тодд кивает, потом спрашивает, глядя на Импалу, – Так это он – Сэмми?

– Ага, – отвечает Дин, – Высокий, темноволосый и молчаливый, так?

– Да, – Тодд явно колеблется, потом осмеливается сказать, – Он, типа, страшный.

Это на секунду застает его врасплох, потому что Сэм совсем не страшный, но, честно говоря, Дин не винит малыша. Сэм пытается скрывать это ради детей, но Дин видит, как тяжело ему пришлось. Он понимает это из того, как Сэм откинулся на автомобильное сиденье, из того, как скрещены на груди его руки, какое мрачное у него лицо, какая перепачканная одежда.

– Он жутко огромный, – соглашается Дин, усмехаясь, потому что это, если подумать, вроде как смешно. Чуваку не помешал бы еще один дождичек из персональной тучи. – Но это – дело привычки. Поверьте, если бы вы узнали его поближе, вы бы поняли, что он похож на огромного сверхчувствительного щенка.

– Ну, раз ты так говоришь… – Тодд снова смотрит на него, – Ты скажешь ему? Про имя?

– Э-э, – его застали врасплох, – Э-э… ну… Еще не знаю.

– Наверное, лучше бы сказать, –- Тодд выглядит серьезным. Дин очень хорошо представляет, как этот насупленный малыш вырастает, и получает награду за что-нибудь выдающееся, за что-нибудь такое, чего Дин даже не понимает.

Этот парнишка многого добьется. Каждый, у кого есть мозги, должен это понять.

Дин откашливается. – Я подумаю об этом, – обещает он. – Но, в любом случае, пора сказать друг другу: «Пока». Он треплет волосы Тодда, бьет кулаком в кулачок хихикающей Одри. – Вы, два супергероя, держитесь подальше от неприятностей, хорошо?

– Хорошо.

– О’кей, – Тодд берет Одри за руку, и тянет ее к дому – Пока, Дин! Пойдем. Одри.

– Пока, Дин, – кричит через плечо девчушка.

Он усмехается, и уже совсем не скучает по ним.

Ни капли.

– До свидания, – говорит он, и это – все.

********************

Он хотя бы дождался, пока дети уйдут. И хорошо, что им ехать близко, не то Дин придушил бы его.

– Но почему всю коллекцию? Там старинные монеты и печати; Вы хоть представляете, сколько это может стоить на eBay?

Дин и Сэм одновременно закатывают глаза. Это нытье продолжается по кругу последние 10 минут.

– Приятель, я устал, у меня все болит, и в последний раз тебе говорю, если ты думаешь, что после всего, что произошло, мы уйдем ни с чем, лучше подумай еще раз, – Дин падает на диван и его ноги говорят ему спасибо.

– Но вы не понимаете, это начало восемнадцатого…

– Слушай, – спокойно говорит Сэм Уэсу, – Я уверен, что нам не о чем беспокоиться, но если ты не покажешь все, что у тебя есть прямо сейчас, я, прости меня, Господи, тебя пристрелю.

Уэс линяет в свою комнату. Дин молча смотрит.

Сэм потирает лицо рукой, его волосы все еще прилипли ко лбу. – Это был очень тяжелый день, – ворчит он.

– Да ну? – с благоговейным страхом спрашивает Дин.

– Вот, – Уэс вываливает на стол гору альбомов, – Здесь все. Довольны?

Как невежливо. И это от парня, который просто умолял их спасти его этим утром.

– Знаешь, – говорит Сэму Дин, – не похоже, чтобы он усвоил урок.

– Урок? – говорит Уэс, и, о Боже, начинается новый виток жалоб. Дину надо научиться держать рот на замке. – Какой такой урок? Как я никогда не буду счастлив? Как я все делаю неправильно?

– Как насчет того, что любовь не купишь? – устало предлагает Дин.

Уэс фыркает, – Ну да, конечно, а как насчет вас, вы два болвана!

Сэм мрачнеет, и, черт, Тодд был прав, становится довольно жутким. – Ты что, думаешь, мы богаты?

– Да я не о том, идиот, – Уэс закатывает глаза, определенно утратив остатки инстинкта самосохранения. – Я имею в виду: посмотрите на себя! Ты можешь шампунь рекламировать! А ты, – говорит Уэс, тыча пальцем в Дина, – Ты… ты просто красавчик! Как парни вроде меня могут состязаться с такими, как вы?

Это он что, всерьез? – Эй, – раздражается Дин, – Я не выбирал это чертово лицо, ясно? Отвали.

Сэм кидает на него странный взгляд. Дин решает его игнорировать.

Парень увлеченно продолжает, – Вы даже на диете не сидите, ведь так? Вы, наверное, можете слопать целую коробку пончиков, и ни на фунт не поправиться…

Это странный переход, но на короткое мгновение Дин задается вопросом, на что это было бы похоже: нормальная жизнь с диетами, прессом для чеснока, чистящими средствами, и всеми другими вещами, которые показывают по телевизору поздно ночью. Жизнь в офисе. Тарифы для мобильника. Степлеры.

Ему бы, наверное, даже пришлось всерьез носить жилет.

– Вы и близко всего этого не понимаете, ясно? Вы не представляете, каково это! Так что не говорите мне, что жизнь продолжается! Как я должен жить, если такие девушки, как Хоуп смотрят только на таких парней, как вы?

О! Вау!

Просто.

Вау.

– Во-первых, приятель, – говорит Дин, – если ты запал на девчонку из старших классов, которая не знает, кто ты, а кроме того, скорей всего та еще сучка, это твоя долбанная проблема.

Уэс открывает рот, чтобы ответить, но Дин берет его за грудки, и типа, улыбается ему сверху вниз, то есть он считает, что улыбается. И, знаете, забавно, что парень тут же закрывает рот.

Дин считает, что это и правильно.

– Во-вторых, – продолжает он, все еще улыбаясь засранцу, – хотя ты и заслужил пару очков, когда взял свое желание назад, не дожидаясь, чтобы мы приставили пистолет к твоей башке, технически ты все-таки изнасиловал эту бедняжку, и украл два месяца ее жизни.

Уэсли бледнеет.

– Конечно, в наше время ее объяснение: «Он заставил меня сделать это при помощи магии», – не примет ни один суд, так что ты, похоже, останешься безнаказанным. Но не пошел бы ты в жопу, Уэс, потому что я, может быть и красивый сукин сын, но когда девушка говорит мне: «Нет», я, черт тебя возьми, слушаю.

Он отпускает Уэса и подбирает коллекцию монет – все долбанные альбомы.

– И это помимо других твоих магических желаний. Что тут скажешь, чувак, ты облажался по-крупному. Но это все – твои проблемы. А я заберу все это, – говорит он, – и можешь поспорить на свою жопу, что я расплавлю каждый долбанный медяк.

Дин ловит шокированный взгляд Сэма и мотает головой к двери, – Пошли, Сэм.

Сэм идет за ним, таращась на Дина так, как будто видит его в первый раз.

И они уходят.

***********

Ему даже наплевать, что нога болит, и что сиденье машины все еще мокрое, после схватки Сэма с погодой. Дин за рулем.

**************

У них еще не было времени рассказать друг другу, что произошло с каждым из них, поэтому Сэм рассказывает о грозовой туче и невидимом мальчишке, категорически отказываясь снова говорить о пони. Дин рассказывает о Тэдди, и Тодде, и Одри, и как они победили суперсильную подлюку. Это довольно жалкая история, если смотреть непредвзято, но уж какая есть. Новый день – новый шлепок по Динову чувству собственного достоинства. Он к этому привык.

Через какое-то время Дин замечает, что в дружеском молчании в машине появились новые нотки. Он кидает взгляд на пассажирское сиденье.

Так и есть. Что-то эдакое написано на лице Сэма.

– Что? – невыразительно спрашивает Дин.

Лицо Сэма немедленно принимает невинное выражение, – А что? – говорит он, как будто Дин не знает, какое у него бывает выражение лица, когда он молча лопается со смеху, – я ничего не говорил.

Он должен был знать, что благословенное молчание долго не продлится. – Ты не говорил, ты думал.

– Я? Нет, нет.

Убежденно, – Угу. Давай. Я этого ждал.

– Понятия не имею, о чем ты.

Дин раздраженно поворачивает к мотелю. – Ну давай, о чем ты думал: хотел пошутить насчет Дина-мамашки? Или о том, как я буду звездой «Улицы Сезам?»

Сэм трясет головой, сжимает губы, стараясь не улыбаться. – Нет, не об этом.

– Тогда о чем? Ну давай, говори.

– Это просто… – Рот Сэма кривится, – я просто подумал… Если мы не сможем больше мошенничать с кредитками…

– Ну?

– Ты всегда сможешь подработать, сидя с детьми.

Дин теряет дар речи.

– Я ненавижу тебя, – сообщает он Сэму. – Я ненавижу тебя, и я ненавижу детей, но больше всего я ненавижу тебя.

– Я тебя тоже люблю, – ржет Сэм, вытирая слезы, и в этот момент звонит его телефон. Большой лоб собирается морщинами, и когда Сэм удивленно говорит – Алло? – ему отвечает женский голос.

Пальцы Дина крепче стискивают руль.

Сэм смотрит на него и говорит, – Да. Да. Это сработало, – и вешает трубку.

Дин старательно сохраняет невозмутимость. – Руби. – Говорит он. И это не вопрос.

– Да,– немного неловко соглашается Сэм. – Слушай… ты в порядке? Ничего серьезного?

Дин сдерживает вздох, и оборачивается, припарковываясь задним ходом. – Если ты, Сэм, спрашиваешь, можно ли тебе уйти и при этом не чувствовать себя виноватым, то ответ – да; ты, высокомерный говнюк, я переживу твое отсутствие.

– Ореховые глаза взволнованно смотрят на него, – Ты уверен? Потому что я…

– Катись на свою демонскую свиданку, Сэм, – говорит Дин устало. Он открывает дверь, оставляя ключи в замке зажигания. – Не беспокойся обо мне, я расплавлю древнюю роковую монету самостоятельно.

– А остальные?

Он морщит лоб, – ты смеешься, что ли? Ты хоть знаешь, сколько это может стоить на eBay?

Сэм фыркает. Он перелезает на водительское сиденье и смотрит на Дина из окна. – Дин, я не..

С него довольно. – Заткнись, все в порядке. Просто вернись пораньше.

Похоже, Сэм просто разрывается надвое.

– О’кей, – наконец говорит он неуверенно, – Спокойной ночи?

– Ага, – отвечает Дин, и когда Сэм уезжает, добавляет в полголоса – И тебе тоже.

Он подбрасывает монету в воздух и осторожно ловит ее.

У него есть работа. Есть о чем подумать.

Да. Лучше сосредоточиться на этом.

Он слышит хлопанье крыльев и напрягается.

В его горле сжимается клубок, но он проглатывает его, тупо пялясь в горизонт. Если это Кас – нечего, но почему-то он точно знает, что это…

– Симпатичное озеро, – говорит Захария.
Riilika
 
Сообщения: 42
Зарегистрирован: 09 янв 2015, 17:53

Re: С почтением к памяти

Сообщение Enter Sandman » 08 июн 2015, 15:17

Riilika, мне очень нравится история, которую вы переводите. С английским у меня не очень хорошо, и не стоит даже пробовать читать в оригинале, поэтому ваш труд - мой единственный способ узнать, что будет дальше. Вы не обращайте внимание на то, что нет отзывов - они просто стесняются, по себе знаю :wink:
Фанфик так хорошо переведён, что я забыла о том, что это вообще перевод. Мне кажется, что Дин - это Дин, ведь все же знают, какая Захария сволочь. Мне кажется, что этот крылатый просто запутал его. Я так надеюсь, что Дин не остался гнить в Аду.
Пожалуйста, продолжайте переводить! Мои аплодисменты! :hlop: :beg:
Enter Sandman
 
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 20 май 2015, 05:57

Re: С почтением к памяти

Сообщение Anel » 19 июн 2015, 11:31

И мне очень нравится. Прочитала сегодня с удовольствием, надеюсь начальство не уволит меня за такие занятия на рабочем месте)) Отныне, я - одна из тех, кого продолжение весьма порадует! Спасибо в любом случае. :friend_2:
Anel
 
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 19 июн 2015, 11:25

Пред.

Вернуться в Переводы

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron